«Мое знакомство с Гринпис началось с забавного случая, произошедшего в Алтуфьево, в небольшом лесопарке. Рано утром, полусонная, я прогуливала свою собаку. Людей не было, и Жулька бегала без поводка. Вдруг она резко остановилась, и залаяла на кусты. При этом вид у нее был «ошеломленный»...»
«В 1990 году я проходил срочную службу в вооруженных силах. Узнав, что офис Гринпис открылся в СССР, послал свой первый взнос – 3 рубля. Тогда это была почти вся моя зарплата. Дело было в Латвии, я служил на флоте. Несколько месяцев спустя мне пришел ответ из Гринпис. Однако, как потом оказалось, деньги мои не дошли, время было такое.
Позднее, в середине 90-х, я начал здесь работать, участвовал во многих захватывающих акциях...»
«К 20-летию Чернобыля мы отбирали пробы радиоактивной почвы в мертвых деревнях в окрестностях Припяти. Работали в лесу, где радиоактивный фон превышал норму в сотни раз, хотя на подъездных дорогах ни одного указателя об этом не было...»
«Я поверила в то, что Гринпис действительно общественная организация, когда на акции против ввоза отработанного ядерного топлива на Красной площади к нам присоединились сотни людей. Все вместе мы выстроились вдоль ГУМа почти во всю длину площади, скандируя: «НЕТ ВВОЗУ ОЯТ В РОССИЮ!» Даже милиционеры тогда были на нашей стороне, хотя митинг все же разогнали...»
«На 1-ом курсе ВГИК я сняла фильм «Конструкция экстремума» – о человеке, который, засыпая, попадает на гигантскую свалку и гибнет в ужасном селевом потоке. Затем он просыпается живым и невредимым, но находит у себя камень со свалки. Я послала свой фильм в Гринпис и вскоре получила приглашение зайти в офис на Долгоруковской улице, в Москве. Люди, которых я там увидела, открытые, честные в своих помыслах, мне понравились...»