Состояние Невы

«Загрязненная» и «очень загрязненная» — так классифицируют Неву в Росгидромете. Реку относят к третьему классу загрязненности. Самый опасный — пятый. К счастью, ни один из невских притоков пока не заработал «высшей оценки». И даже самые грязные — Охта и Славянка — все еще держат твердую «четверку».

Река Ижора

Казалось бы, все не так плохо. Однако для главного источника питьевой воды в городе «тройка» — прямо скажем, не высший балл. Ведь нормальная вода (не чистая, а именно нормальная, загрязненная в пределах нормы) это только первый класс. Второй — это уже вода, загрязненная выше безопасного уровня, а в водоемах пятого класса уже вообще никто не живет.

Откуда взялась в Неве и Финском заливе таблица Менделеева?

Основным загрязнителем петербургских вод является государственное унитарное предприятие «Водоканал Санкт-Петербурга». Согласно данным городского Комитета по природопользованию, именно на долю этого предприятия приходится большая часть всего ущерба от сброса загрязняющих веществ в водные объекты Санкт-Петербурга. Это неудивительно, так как основной объем сточных вод поступает в воду не напрямую, а через системы городской канализации, которую и обслуживает ГУП. То есть и бытовые сбросы, и токсичные отходы предприятий попадают в одну трубу, а дальше эта смесь либо сбрасывается напрямую в реки, либо идет на городские очистные сооружения.

Однако городские очистные сооружения рассчитаны, прежде всего, на очистку бытовой канализации, то есть того, что попадает из квартир. Сбросы же предприятий очистить значительно сложнее, так как речь идет о многих тысячах различных по своему составу и классу опасности веществ. Невозможно создать «чудо-комплекс», который сможет изъять из сточных вод все, что попало туда со стоками сотен предприятий различных отраслей промышленности.

Разлив нефти в Неве

В результате, с очистных сооружений в воды Финского залива (а именно там находятся выпуски городских очистных сооружений) сбрасывается множество опасных веществ, о чем власти отлично знают. Именно поэтому они испугались независимой оценки качества сточных вод и отказали Гринпис в просьбе открыто отобрать пробы на городских станциях аэрации. Правда, это не помешало нам исследовать стоки и обнаружить там такие вещества как фталаты, фенолы, хлороформ и дихлорэтан.

Залповые сбросы убивают реки

Неоднократно активистами Гринпис на реках Петербурга фиксировались так называемые залповые сбросы, когда предприятие накапливает большое количество промышленных отходов и вместо безопасной и законной утилизации сбрасывает токсичные вещества в воду.

Чаще всего залповые сбросы происходят в ночное время и практически всегда остаются безнаказанными. Несмотря на то, что нефтепродукты заметить в воде очень просто, а на нескольких мостах даже установлены специальные приборы — лидары, обнаруживающие нефтяные пятна в режиме он-лайн, нерасторопность государственных служб играет на руку нарушителям: уже через несколько часов после сброса обнаружить виновника очень сложно. Так же, как и оценить объем сброшенных отходов. Зачастую залповые сбросы случаются не на Неве, а на притоках, где сконцентрированы многочисленные промзоны.

Будущее — за «зеленым» производством

Необходимо понимать, что решать проблему загрязнения воды надо не «на конце трубы», не на очистных сооружениях, а на стадии выбора технологий производства и материалов. Нынешняя промышленность при изготовлении полезных товаров производит множество крайне опасных для природы и человека веществ. Причем для многих из них не установлено предельно допустимых концентраций, так как даже в самых микроскопических объемах они способны привести к серьезнейшим нарушениям в работе организма или вызвать онкологические заболевания. Подобные вещества должны быть изъяты из промышленного процесса. И это не только вопрос загрязнения воды – если в технологическом процессе используются опасные вещества, часть из них неминуемо попадет и в продукцию. Менее опасные загрязнители должны очищаться на локальных очистных сооружениях предприятий.

На существующем уровне развития технологий добиться этого можно практически во всех отраслях промышленности. И вопрос здесь не столько технологический, сколько организационный. Государство и общество должны мотивировать предприятия переходить на чистое производство, поощрять тех, кто развивает экологически безопасные технологии и экономит ресурсы и одновременно с этим ограничивать деятельность недобросовестных загрязнителей.  Именно по этому пути идут европейские страны.

У нас же все наоборот — предприятиям значительно выгоднее не заниматься внедрением экологически чистых производств и очисткой собственных сточных вод, а за небольшие деньги сбрасывать их в коллекторы «Водоканала» или напрямую в реки. Ведь даже если предприятие будет поймано на превышении нормативов или на сбросе высокотоксичных веществ первого класса опасности, оно, скорее всего, отделается административным штрафом в несколько десятков тысяч рублей. А, учитывая крайнюю степень неэффективности работы государственного экологического контроля, может не произойти и этого. В результате недобросовестные промышленники регулярно сбрасывают в реки токсичные отходы, экономя на их безопасной утилизации, а горожане платят за это своим здоровьем и деньгами — ведь для ликвидации последствий таких сбросов из городского бюджета тратятся немалые деньги, например, на закупку и обслуживание специальных судов-нефтесборщиков.

У семи нянек — дитя без глаза

Сейчас в Петербурге как минимум 6 госорганов, которые так или иначе занимаются водой. Тем не менее, от их работы Нева чище не становится — основная часть этих ведомств не решает проблему, а борется только с последствиями.

Залповый сброс токсичных отходов в реку Славянка

Единственное ведомство, обладающее функцией контроля — Росприроднадзор. Но из-за постоянных реорганизации и неэффективного управления эта служба не в состоянии выполнять свои обязанности. Чего стоит, например, тот факт, что у петербургского управления этой федеральной службы нет ни оперативного отдела, ни лодки, ни средств на регулярное исследований воды. Не удивительно, что инспекторы Росприроднадзора могут осуществлять свои функции только с 9 до 18 по будням, да и в это время они обычно оказываются на месте разлива уже после Гринпис и представителей других городских служб.

Так что же мы пьем?

Вода, которая течет из наших кранов, поступает только из Невы. Резервных источников водоснабжения у Петербурга, в отличие от других крупных городов России, нет. Прежде чем попасть в кран, вода проходит через специальную систему водоподготовки. За ее работу, так же как и за очистку большей части сточных вод города, отвечает Водоканал. Сейчас, по официальным оценкам, качество питьевой воды в Санкт-Петербурге в целом соответствует требованиям и санитарно-эпидемиологическим нормам, принятым в Российской Федерации. Но наверняка этого сказать никто не может, так как стандартный перечень веществ, по которым проверяется питьевая вода, значительно короче того ряда загрязнителей, которые сливаются промышленными предприятиями в Неву. До тех пор, пока в Неву и притоки напрямую сбрасываются токсичные стоки предприятий, гарантировать безопасность питьевой воды невозможно.

Пляжный вопрос

Ежегодно Роспотребнадзор запрещает купание практически на всех пляжах, находящихся на Неве и Финском заливе — большинство проб, отбираемых ведомством, не соответствуют нормам. Те, кто все же отважатся искупаться в загрязненной воде, рискуют подхватить брюшной тиф, дизентерию и другие инфекционные заболевания. Пляжный отдых горожанам портят выходящие в Неву стоки. В результате безопасно купаться в городе можно лишь в некоторых небольших прудах и озерах.

Ловись, рыбка…

В 2007 году Гринпис исследовал на токсичность невскую рыбу. Оказалось, она содержит полихлорированные бифенилы (ПХБ). В таких концентрациях, что в Европе эту рыбу запретили бы к продаже незамедлительно. Поскольку ПХБ входит в число 12 наиболее опасных стойких органических загрязнителей и может вызывать рак. Помимо ПХБ, в невской рыбе нашли мышьяк, тоже в весьма высоких концентрациях. Хроническое отравление этим веществом пpивoдит к потере аппетита и снижению веса, желудочно-кишечным расстройствам, периферическим неврозам и меланоме кожи, которая нередко переходит в рак.