Как нефтяные компании уничтожили целую культуру

Добавить комментарий
Новость - 14 июня, 2013
Нефтяные предприятия, пришедшие в Ханты-Мансийский округ менее 50 лет назад, считают себя полноправными хозяевами территорий. Настоящих хозяев тайги – местных оленеводов, охотников и рыбаков, которые живут здесь многие века, они оставили на грани выживания, и теперь отбирают у них последние клочки неосвоенной природы.

 

Нас пригласили в гости жители стойбища хантов Устье-Ватьеган на реке Аган, которая впадает в Обь. Они рассказали о том, каково в 21 веке жить в лесу, когда со всех сторон наступают нефтепромыслы и промзоны, и как жизнь целой культуры зависит от прироста ягеля.

Ханты – угорский народ, который издревле живет в тайге и тундре, тем, что дает природа: рыба, ягоды, орехи, лесная дичь. Основной их промысел – выпас северных оленей. Олени кочуют в поисках корма – белого лишайника, ягеля, и вместе с ними перемещаются ханты вместе со своими разборными жилищами. Живут на небольших стойбищах, каждое на 5-7 семей.

Василий Тылчин из Устье-Ватьегана рассказал, что сколько он себя помнит, вся его семья – от детей до 103 летней бабушки – занималась оленеводством. Но в 70-е годы жизнь изменилась бесповоротно. Началось освоение гигантских нефтяных месторождений Сибири. Нефтяники рубили тайгу и строили целые города. Их девиз был «Нефть любой ценой», и похоже, с тех пор ничего не изменилось. С 95 года здесь работает «Лукойл», но его методы мало чем отличаются от советских.

Города строили прямо на месте стойбищ, скважины бурили посреди пастбищ, священных мест и даже кладбищ. Река Аган стала трассой для транспортировки нефти. Баржи и катера носились по ней день и ночь. Весь Аган был залит нефтью, каждые несколько лет на промыслах случались крупные разливы. Нефть доходила даже до Оби, а это 300 километров. Никто ее не убирал. Со временем она просто оседала на дно и выносилась в Обь. Воду из рек и озер выкачивали для использования на месторождениях, леса вырубали. Вскоре водоемы обмелели так, что уже стали непригодны для транспорта. Рыба, которую раньше добывали тоннами, почти исчезла – едва хватает на еду. Леса из-за недостатка влаги в реках стали сухими, каждое лето бушуют пожары.

 

«Одной спички достаточно, чтобы нас прогнать», – говорит оленевод Сергей Лейков. Ягель сгорает моментально, а растет медленно – всего несколько миллиметров в год. Пастбища, которые горели 25 лет назад, не восстановились до сих пор. Тушат их жители тоже сами: пока приедет МЧС, все уже сгорит, к тому же в сухое лето пламя может вспыхнуть в любой момент. Если родовые угодья официально оформлены – «Лукойл» платит компенсацию: 2000 рублей в месяц. Иногда дают в пользование технику: катер,снегоход. Ханты в поисках пропитания для оленей уходили все дальше в лес. Но сегодня настал момент, когда уходить больше некуда: со всех сторон пожарища, дороги и залитые нефтью болота. Семья Василия Тылчина держит только 30 оленей, и стадо не растет: каждый год животные гибнут из-за недостатка пищи или травятся водой, загрязнённой нефтью.

Традиционным промыслом уже не прокормить семью: молодые люди уезжают на заработки в город, некоторые устраиваются в нефтяные компании. «Сын брата устроился в нефтяную компанию, – говорит Василий. Он не в восторге от этой работы, но выбора-то нет». Александр Айпин рассказывает про борьбу за последний сосновый бор. Это родовое угодье, которое кормило семью несколько поколений Сейчас «Лукойл» планирует пробурить там 90 скважин и провести дорогу прямо через лес. Дорогу можно строить и в обход, но для нефтяников это лишние расходы. По закону они должны получить согласие семьи, и Айпины намерены бороться. С каждым годом жизнь на стойбищах все труднее. Но местные не уходят. «Я родился в лесу и всю жизнь вместе с оленями. И мои дети не хотят уезжать», – говорит Василий. «Очень хочется верить, что нам, наконец, позволят жить так, как мы привыкли».

 

Комментариев пока нет Добавить комментарий

Опубликовать комментарий 

Чтобы оставить комментарий, вы должны войти на сайт под своим аккаунтом.