В Ленинградской области в городе Сосновый Бор прошли общественные слушания по новой атомной станции, которая угрожает миллионам человек.

На слушаниях выступил главный инженер строящейся Ленинградской АЭС-2. Он пытался заверить местных жителей, что станция для них безопасна и выгодна. К сожалению, многие его слова не соответствуют действительности.

Если ЛАЭС-2 будет, как это планируется, введена в эксплуатацию в ближайшие годы, в руках этого человека окажутся жизни и здоровье миллионов человек.

Люди привыкли доверять инженерам. Они полагают, что у них всё просчитано. Практика же показывает, что это далеко не всегда так.

Знакомьтесь, главный инженер строящейся Ленинградской АЭС-2 Олег Адольфович Иванов. 

Пытаясь оспорить тот факт, что авария на АЭС может сделать непригодными для жизни огромные и сильно удаленные территории, Олег Адольфович заявил, что «зона отчуждения — это только 30 километров вокруг Чернобыльской АЭС». А утверждение о том, что она включает и значительно более удаленные населенные пункты  — «враньё».

Между тем, зона отчуждения Чернобыля включает поселки почти за 200 километров от места аварии. Они перечислены в постановлении правительства. 

Зона отчуждения — это район с самым высоким уровнем загрязнения, а ведь есть и другие. Всего на поражённых чернобыльской радиацией территориях в России проживают около 1,5 млн человек.

Я был в Брянской области, сильнее всего пострадавшей от радиации, общался с людьми, страдающими онкологическими заболеваниями. Я говорил с семьями, которые вынуждены есть радиоактивные продукты, гулять с детьми на заражённых радиацией детских площадках.

ЛАЭС (и строящаяся рядом с ней ЛАЭС-2) находятся всего в 40 километрах от границы пятимиллионного Петербурга. По российским нормативам, расстояние от АЭС до крупного города должно быть не менее 100 километров*.

Официальный Генплан Петербурга показывает, что в случае аварии на ЛАЭС город попадет в зону поражения.

Радиоактивное облако может достичь города за час. Защитить население в таких условиях невозможно.

Итак, главный инженер строящейся атомной станции не знает, что говорит закон о последствиях аварии, которая и сегодня влияет на жизнь миллионов людей. Повторюсь — этот человек может стать главным инженером действующей АЭС, и в его руках будет безопасность миллионов.

На слушаниях Олег Иванов пытался опровергнуть моё утверждение о том, что реактор в Сосновом Бору – экспериментальный.  По его словам, реактор такого типа уже работает на АЭС, построенной Росатомом в Китае. Между тем, китайский реактор ВВЭР-1000 предыдущего поколения, а в Сосновом Бору строится именно экспериментальный, нигде и никогда ещё не опробованный реактор ВВЭР-1200.

Главный инженер строящейся Ленинградской АЭС не знает, что говорит закон о последствиях Чернобыльской катастрофы, которая и сегодня влияет на жизнь миллионов людей.

В процессе строительства ЛАЭС-2 уже случались серьезные аварии. Например, завал металлоконструкций при сооружении защитной оболочки в июле 2011 года, падение блока защитных труб в бассейн выдержки отработавшего ядерного топлива в июле 2015 года.

О чем это говорит? О низком качестве поставляемых на ЛАЭС-2 материалов, о недостаточном контроле качества, о низкой технологической дисциплине строительства. При таких условиях у нас есть все основания сомневаться в безопасности новой АЭС. 

Говоря об этих авариях, Иванов заявил: «что касается: вот тут обрушилось, тут упало, да это есть, есть просчеты… но не надо передергивать, есть какие-то ошибки, комиссия расследовала, строп оказался непригодным, по паспорту было заявлено одно, а строп не выдержал заявленной нагрузки, халатностью это называть не надо». 

А как тогда это назвать? Если «строп» был не того качества — где гарантия, что и другие элементы новой АЭС не подведут, выдержат «заявленную нагрузку»? Главное, где гарантии, что критически важное оборудование не окажется бракованным? Напомним, речь идёт о безопасности не только Санкт-Петербурга и Ленобласти, но и всего Северо-Запада страны.

На прошлых общественных слушаниях, в октябре, отвечая на вопрос «Кто может гарантировать, что Чернобыльская катастрофа не повторится на ЛАЭС-2?», тот же Олег Иванов ответил: «Только крематорий может гарантировать, что покойник не встанет». Трудно назвать такую шутку уместной.

Подобный подход к проведению слушаний — ещё одна причина, почему экологи начали независимую оценку проекта.

На строящейся ЛАЭС-2 уже случались аварии. Где гарантии, что важное оборудование не окажется бракованным?

Поведение главного инженера демонстрирует, что атомщики относятся к своим обязанностям легкомысленно. Они не готовы признавать даже очевидные просчёты и провалы.

А ещё — что главный инженер, как и многие его коллеги-атомщики, пытается забыть Чернобыль. Стереть его из памяти, не упоминать.

Но люди не забывают. У большинства из нас есть родственники, знакомые, которых затронула эта катастрофа. Не случайно в недавнем опросе, которое провело «Эхо Петербурга», 81% слушателей ответили, что они «опасаются негативных последствий работы Ленинградской АЭС».

*СНиП 2.01.51-90 пункт 3.5