Многие российские аналитики до сих пор считают, что переход к «зелёной энергетике» произойдёт ещё нескоро, и предлагают идти прежним курсом, с упором на ископаемое топливо и АЭС (так выглядит, к примеру, российская энергетическая стратегия до 2035 года). Однако события, которые произошли недавно сразу в нескольких уголках планеты, выбивают у этой точки зрения почву из-под ног.

19 июня в Южной Корее окончательно закрыли энергоблок №1 на АЭС «Кори», с которого в 1978 году началась атомная история этой страны. Президент Мун Чжэ Ин объявил, что политика, ориентированная на развитие атомной энергетики, будет свёрнута в пользу возобновляемых источников энергии.

Незадолго до закрытия энергоблока №1 на АЭС «Кори» активисты Гринпис спроецировали на него надпись «Новая энергия, новая Корея»

По его словам, все планы по строительству новых АЭС будут свёрнуты, срок эксплуатации действующих энергоблоков не будет продлён, а судьбу строящихся блоков «Шин-Кори-5» и «Шин-Кори-6» определят общественные обсуждения. Если сейчас АЭС вырабатывают примерно треть потребляемой в стране электроэнергии, то уже к 2040 году более трети будет приходиться на энергию солнца и ветра. Такое решение было принято из-за угрозы повреждения АЭС в результате мощных землетрясений. Для корейцев эти опасения связаны не только с воспоминаниями об аварии на «Фукусиме-1»: в сентябре 2016 года город Кёнджу на юго-востоке полуострова, рядом с которым расположена АЭС «Вольсон», пострадал от землетрясения мощностью 5,8 баллов.

Трейлер корейского фильма-катастрофы «Пандора», вышедшего в декабре 2016 года

Мрачный прогноз для атомной энергетики прозвучал и из уст замгендиректора «Росатома» Вячеслава Першукова, выступавшего 21 июня ​на форуме «Технопром-2017» в Новосибирске. По его словам, мировой рынок строительства новых атомных электростанций резко сокращается, а возможности строительства новых крупных АЭС за рубежом практически исчерпаны.

Подтверждением этому служит недавняя неудача «Росатома» в ЮАР, где соглашение о строительстве АЭС аннулировал Верховный суд этой страны. Только за последние месяцы о сворачивании атомной энергетики объявили Тайвань и Швейцария, а новый президент Франции пообещал снизить долю АЭС в общей генерации. Поэтому когда Першуков говорит о том, что «Росатом» переходит на режим операционного обслуживания уже построенных АЭС и развитие новых направлений, в том числе малой гидроэнергетики и ветровой генерации, это не звучит слишком неожиданно.

Акция Гринпис в ЮАР против непрозрачных инвестиций в атомную энергетику

Однако обращение президента Южной Кореи касалось не только атомной энергетики. Также он объявил, что до 2022 года в стране не будут строиться новые угольные электростанции и будет закрыто по меньшей мере 10 действующих. Это поможет стране сделать шаг к выполнению условий Парижского соглашения, в рамках которого Южная Корея обязалась к 2030 году снизить выбросы парниковых газов на 37% по сравнению с уровнем 1990 года. На недавней встрече Азиатского банка инфраструктурных инвестиций Мун Чжэ Ин объявил, что к 2030 году доля возобновляемой энергетики Кореи достигнет 20%.

Отказ Южной Кореи от угля самым непосредственным образом влияет на российскую экономику, ведь именно эта страна сейчас является главным покупателем российского угля. В 2016 году экспорт в Южную Корею составил 24,8 млн тонн. При этом и рост экспорта, и рост добычи российского угля в первую очередь связаны с Кемеровской областью. В 2016 году добыча в Кузбассе составила 227,4 млн тонн угля, на 5,4% больше, чем в предыдущем году. С учётом того, что внутреннее потребление угля в России сокращается, роль экспорта становится всё более важной. Но если крупнейшие зарубежные покупатели будут исчезать один за другим, последствия для региона, где вся структура экономики построена вокруг угля, да и для страны в целом окажутся самыми неприятными.

Акция Гринпис у одной из крупнейших в мире угольных электростанций, расположенной рядом с городом Танджин в Южной Корее

Причём решение, принятое корейцами, — не исключение из правил, а характерный пример общего тренда. Потребление угля в мире падает уже третий год подряд. Из рынков, которые могут оказаться в зоне риска для российских угольщиков помимо Китая особо стоит отметить Германию, где 7-8 июля состоится саммит G20, на котором не в последнюю очередь будут обсуждаться вопросы энергетики.

Несмотря на то, что возобновляемые источники энергии вырабатывают уже более 13% всей первичной энергии в Германии, порядка 23% энергетического баланса страны всё ещё приходится на уголь. Страна обладает богатыми залежами бурого угля, однако каменный уголь она в основном импортирует, и Россия является её крупнейшим поставщиком (27% в 2015 году). Но Германия уже сокращает потребление угля: падение спроса с 2013 по 2016 годы составило 9%, и в перспективе это ударит и по российской угольной промышленности.

Уход Германии от угля может произойти уже совсем скоро. Власти страны уже сейчас испытывают серьёзное давление со стороны общественности. Дело в том, что в рамках Парижского соглашения Германия взяла на себя обязательство снизить выбросы парниковых газов на 40% по сравнению с уровнем 1990 года не к 2030 году, как другие страны ЕС, а уже к 2020 году. Чтобы достичь этого показателя стране необходимо срочно переходить с угля на другие источники энергии.

За три недели до саммита G20 в Гамбурге прошёл саммит «гражданской двадцатки» (C20), который посетила канцлер Германии Ангела Меркель. Представители более 300 общественных организаций со всего мира передали ей письмо с рядом социальных и экологических требований, среди которых — реализация Парижского соглашения. Во время C20 Гринпис Германии провёл акцию с призывом начать скорейшие действия по отказу Германии от угля.

Конечно, энергетика — это сфера экономики с большой инерцией, и даже самые амбициозные изменения в ней воплощаются в жизнь на протяжении многих лет и десятилетий. Но адаптироваться к будущему, в котором те же Германия и Корея перейдут на «зелёную энергетику», странам-экспортёрам ископаемого топлива нужно уже сейчас. Ведь даже если Россия не ратифицирует Парижское соглашение и сторонники существующей модели энергетики будут делать вид, что изменение климата — дискуссионный вопрос, мир вокруг всё равно необратимо изменится. И занять в нём достойное место будет гораздо тяжелее.